Ликвидация кладбищ в СССР

При смене режима так или иначе затрагивают памятки прошлых столетий. Иногда это делается настолько радикально, что действия затрагивают даже погосты, полностью уничтожая память веков. При чём на заре Советской власти это делалось довольно варварским способом – перепахивая места захоронений и пуская могильные памятники на мощение улиц.

Ликвидация кладбищ в СССР

А можно ли было иначе? На резонный вопрос есть вполне достойный ответ. Достаточно посмотреть на то, как проходит ликвидация кладбищ в той же Европе. Заметим – ликвидация, а не тотальное разрушение. Старые некрополя на какое-то время закрывались, потом проводилась эксгумация останков и перезахоронение последних в братских могилах далеко за городом. Отдельные памятники также переносились к месту погребения – по крайней мере тех упокоенных, чьи родственники всё ещё были живы. Священнослужители западных христианских деноминаций отнюдь не противились подобным мерам. По крайней мере они были гуманнее тех. о которых будет идти речь далее в статье.

Причины и предпосылки

Вспоминая о вандализме на кладбищах люди обязательно сошлются на сталинский период. На самом деле разрушение старых кладбищ при церквях, прокладывание по ним асфальтных дорог, устройство парковых зон началось ещё при Ленине. Всё началось после того, как Совет Народных комиссаров в конце 1918 года издал декрет «О кладбищах и похоронах». Согласно этому документу все погребения отныне проводились без участия Православной церкви или какой-либо другой религиозной организации, а сами кладбища становились под юрисдикцию местных органов власти. Следующим этапом было упразднение большинства городских некрополей просто по той причине, что они становились препоной индустриализации и урбанистических перепланировок. Ну на самом деле – где, как не на кладбище воздвигать новые заводы, прокладывать шоссе или даже строить жильё для рабочих?

В ходе осуществляемых в 1920-х годах перепланировок были затронуты и храмы. Действительно, церкви имели значительные наделы земли и массивные постройки на них, что и стало аргументом для их экспроприации. Ветшалые здания сносили, площади застраивались, а более-менее годные сооружения использовались под местные нужды – в качестве складских помещений, спортивных залов, мастерских и даже Домов Культуры. Таким образом убивались два зайца: подрывались религиозные устои и современников наделяли жильём, работой или культурно просвещали.

Кельи при монастырях массово переоборудовали в рабочие и студенческие общежития. А раз в этих здания уже жили люди, то нахождение кладбищ неподалёку противоречило санитарным нормам. Последние сносили, а чаще просто сравнивали с землёй бульдозерами. Подобная практика особенно была распространена в крупных административных центрах того времени – Москве, Нижнем Новгороде, Ленинграде, Киеве и других. После церковных погостов в расход пустили и общегородские кладбища просто расположенные на обширных территориях или в «неположенном» месте. Выкопанные останки в лучшем случае свозили на мусорные свалки, а чаще попросту оставляли здесь же, закапывая их на большую глубину. Освободившиеся земли уже использовали согласно архитектурным планам застройки – для возведения жилья и корпусов предприятий, обустройства скверов, проведения транспортных магистралей, постройки школ и других культурных заведений. Впрочем то, что большие города строились на костях сейчас ни для кого не открытие.

Перезахоронения

Поначалу ликвидацию кладбищ планировалось провести по европейскому регламенту – с эксгумацией и перезахоронением. Однако вскоре правительство пересмотрело свои взгляды – на гуманное отношение к упокоению могли рассчитывать лишь те умершие, кто представлял какое-либо значение для новой власти. Так, останки Н. В. Гоголя были перезахоронены на Новодевичьем кладбище Москвы. При сравнивании с землёй Смоленского кладбища в Ленинграде музей общества «Старый Петербург» похлопотал о принятии части бронзовых и мраморных скульптур в качестве экспонатов для своих выставочных залов. К сожалению столь благое начинание обернулось немалыми потерями при перевозе экспозиции в Русский музей – многие мемориальные скульптуры были попросту украдены.

Столица нового государства, Москва, переживала в 1927-1928 годах буквальный бум в похоронной отрасли. Под эгидой «приведения в порядок» на кладбищах массово уничтожались древние памятники. Журналисты, историки и просто москвичи обращались к властям с петициями о сохранении прежнего наследия. Часть надгробий действительно удалось вывезти в музеи знаменитых личностей, другие – в музеи культуры и искусств, как представляющие определённую художественную ценность.

В Ленинграде удалось сберечь массу надгробий и свезти их в Александро-Невскую лавру. Лазаревское кладбище, признанное в 1931 году «музеем городской скульптуры» довелось принять уникальные памятники с других городских погостов. Также можно сказать «повезло» Волковскому и Тихвинскому некрополям. По известным только городским властям причинам данные места захоронений сочли представляющими особую важность и потому сюда же свозили ценные в художественном смысле мемориалы. Естественно, что часть не столь именитых могил были при этом уничтожены. Так что варварские действия не обошли стороной и известные городские достопримечательности.

По какому принципу определялись «важные» упокоения. В первую очередь это были погребения деятелей науки – к ним советская власть была более чем расположена. Также ликвидации не подверглись могилы литераторов. Например, в Некрополе мастеров искусств и сейчас можно наблюдать надгробие поэтессе Елизавете Кульман.

Ликвидация захоронений

Описанные выше случаи сохранения целых кладбищ были единичны. В основной массе некрополи уничтожали без пересмотра надгробий или тех, кто был там упокоен. Например Ново-Алексеевский погост попросту сравняли бульдозером. Та же участь постигла и Скорбященское кладбище. Примечательно, что при «реконструкции» погоста при Новодевичьем монастыре собственно реконструировали не более 5% от всех находящихся там надгробий. Остальные были варварски уничтожены.

Как объясняла советская власть подобные действия? Да попросту заявляла, что неблагонадёжным мёртвым пощады не будет. На таковую могли рассчитывать лишь «прогрессивные» (читай – угодные новому строю) деятели науки, культуры и искусства. А ещё трепетное отношение распространялось на могилы революционно настроенных людей, например, декабристов.

Сами могильные плиты не просто зарывались в землю – их использовали повторно как строительный материал. Сами стелы дробились, после чего их пускали на мощение улиц и формирование тротуарных поребриков. Таким образом в Москве были уничтожены все кладбища на территории Кремля и монастырские погосты. Стало исключением только Донское кладбище. То ли потому, что здесь был устроен первый в столице крематорий, то ли действительно здесь усмотрели признаки культурно-исторической значимости.

Дальнейшая судьба освобождённых территорий

Кампания по ликвидации кладбищ продлилась свыше 3-х десятилетий, закончившись где-то к концу 1950-х годов. Впоследствии также часть погостов по стране было реорганизовано, но тенденция уже не носила массовый характер и решение о реорганизации принималось в отдельно взятом случае.

Территории, на которых ранее проводились захоронения, превращались в парковые зоны и жилые кварталы. Например в Москве на месте Дорогомиловского погоста выстроили жильё для партийной номенклатуры. В XXI веке здесь уже был выстроен небоскрёб «Башня 2000». Вместо Фарфоровского кладбища ныне высятся жилые дома. Виноградовский сквер и Ломоносовский сад также были разбиты на месте бывших некрополей. Нижегородский Парк Кулибина основан на месте бывшего погоста, где действительно был похоронен известный изобретатель. Примечательно, что только его надгробие из всех и сохранилось.

+375 (29) 114-33-33